Иногда ну просто непреодолимая потребность возникает найти подтверждение тому, что возникшие в твоём воображении связи между разными явлениями природы и/или искусства не случайны, а есть проявления действительно существующей между ними внутренней общности..
А ведь почему бы не оставить как есть, как, например, в набоковском Подвиге оставлена чёрная статуэтка футболиста, с удивительной яркостью напоминающая герою о дорожном приключении, непонятно почему (но даже и там читатель скорее всего обшарит текст заново в поисках подсказки).
А тут о гораздо большем:.почему музыка Малера, сначала Первая симфония, а потом с ещё большей силой и неотвратимостью первая часть Четвёртой не просто напомнила, а вызвала почти из небытия в памяти стихи Леонида Аронзона, которые до музыки не помнила ( "Каждый лёгок и мал, кто взошёл на вершину холма ",."Вроде игры на арфе чистое утро апреля... " Мгновенные шары скакалки.. " , "Вот светлый холм,."
и так хочется услышать от кого-нибудь ещё - да, это ОНО и есть, ТО место, ТОТ рай..
Дмитрий Веденяпин. Между шкафом и небом
"Текст", 2009

Вот уже месяц не могу расстаться с этой книжкой стихов и прозы Дмитрия Веденяпина.
Удивительна способность его поэзии находить особую точку, некое пространство внутри "сейчас и здесь" неоспоримо существующего такое, что в нём всё чудесным образом сходится - память, прошлое и настоящее с прикосновением будущего. Моменты пересечения обычного человеческого времени с вечностью, сиюминутного с бессмертным. И нам открывается доступ в этот заколдованный угол, и каждый раз это происходит по-новому, каким-то совершенно конкретным образом нас ведут туда, в брешь между здесь и сейчас, прозрачную дверь, место встречи, от предчувствия которой слова начинают летать, между снегом и светом, в полусумрак между окном и шкафом, куда возвращают просто так, не за что-то, чтоб зажечь.
Стихи эти светоносны, словесная ткань их порой сама - светопись. Кажется, что зародилось стихотворение от давнего прикосновения луча света к необыкновенному свето-цвето-словесночувствительному слою и хранилось долго-долго, как хранят иногда проэкспонированную плёнку, - и вот достали и с виртуозным искусством проявили, так что ничто не пропало, и в кадре-стихотворении слились нераздельно свет и музыка, и пустота овеществилась.. Ну это уж пошли мои читательские фантазии.Однако же, я думаю, бесспорно, что поэзия Дмитрия Веденяпина располагает к поиску аналогий с фотографией. Как ничья другая (разве что у Арсения Тарковского изредка есть подобгое в этом отношении). И не случайно четыре листика с фотографиями так естественно видеть среди стихов, а не среди прозы. Без них уже и не представляю себе книжку, - оттого ли, что ТАКИЕ лица (лицо ведь не расскажешь)? - да, но и оттого, что стихи такие.
Об этой книге прекрасно написал Григорий Дашевский

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1256881

Но мне хотелось бы, чтоб читатель, если таковой забредёт на мою страницу, смог тут же, не покидая её, прочесть хотя бы одно стихотворение. Выбрать "самое-самое" оказалось мне не под силу, вот просто одно из них


Там, где стоят слова, там непонятно как –
Не верят, потому что слишком верят –
Фотограф с палочкой, прекрасный как монах
На фоне гор, сидит на фоне сквера.

Фотограф с палочкой и мальчик Мир Ресниц,
И что-то вроде райского осколка
В луче, стрельнувшем между половиц
В cчастливую еловую иголку.

И этот луч как будто значил, что
Нам всем – всем: маме, папе, бабе Ане –
Отпущено лет, минимум, по сто,
А, оказалось, это не про то.

Лучи, иголки, дачное лото
Сошлись в пролете, недоступном глазу,
На глубине, где даже Ив Кусто,
Пока был жив, не побывал ни разу.
.
1958 \г. школьная газета Старой гимназии, г. Бремен

Я - как и Вы - полагаю, что стихотворения поддаются интерпретации, а потому ни в коей мере не верю, что  "мы должны руководствоваться только тем чувством, которое охватывают нас при их прочтении". Стихотворения имеют некий смысл - смысл, который определённо нельзя уловить посредством простого "прочтения".

Я не считаю стихотворения и "попыткой беспорядочно разбросать, перемешав их друг с другом, различные образы" - стихотворения, ограничивающиеся такого рода попыткой, вобще не стихотворения.

Стихотворения - это скорее попытка вступить в противостояние с действительностью, попытка присаоить действительность, сделать её зримой. То есть действительность вовсе не является для стихотворения чем-то уже устоявшимся, изначально данным, но - чем-то таким, что стоит под вопросом, должно быть поставлено под вопрос. В стихотворении действительность впервые свершается, преподносит себя.

Отсюда вытекает условие для читателя: не сводить то, что в стихотворении обретает способность говорить, к чему-либо, находящемуся за пределами самого стихотворения. Стихотворение, если оно настоящее, сознаёт сомнительность своего поисхождения; подходить к нему с уже сложившимися непоколебимыми представлениями - значит, в лучшем случае, предвосхитить то, что в стихотворении становится предметом отнюдь не самоуверенного поиска.

Иными словами: делать, отталкиваясь от стихотворения, выводы относительно "настроения... возможно, побудившего" автора это стихотворение написать, - значит покинуть область конкретного и, следуя произвольному, ошибочно выбранному пути, от стихотворения удалиться. Вы пишите: "Мы сравнили катящуюся жемчужину со слезой расставания!" = нет: катящаяся жемчужина есть катящаяся жемчужина, она "катится" в этом (и не в каком другом)  месте стихотворения, она находится - по крайней мере было так задумано - во взаимосвязи со стихотворением. Неужели это такое уж непомерное требование, хотеть - будучи автором - чтобы читатель со-мыслил вместе со стихотворением?

Пауль Целан

из
 Паул Целан
Стихотворения. Проза. Письма

Ad Marginem 2008
ISBN 978-5-91103-022-3

Поль Целан


 В открытом море

Париж, кораблик, в стакане бросил якорь:
Так, с тобою за столом за тебя вино я пью.
Я пью, пока сердце моё для тебя не стемнеет,
пока Париж не поплывёт по своим слезам,
пока не возьмёт курс на дальнюю завесу,
скрывающую от нас мир, где каждое Ты - это ветвь,
на которой безмолвно повис я, как лист на ветру.

Перевод Лилит Жданко-Френкель






Париж-кораблик в рюмке стал на якорь.
Я пью с тобой и за тебя так долго,
что почернело сердце, и Париж
плывет на собственной слезе – так долго,
что нас укрыли дальние туманы
от мира, где любое "Ты" – как ветка,
а я на ней качаюсь, словно лист.

 
Перевод Владимира Леванского


С полгода назад читала в сети  (почти уверена, что в ЖЖ)  что-то о переводах Л. Жданко-Френкель из Целана, её упрекали в неточностях, сравнения с другими переводчиками делались не в её пользу, прежде всего с Ольгой Седаковой. Теперь не могла, сколько ни пыталась, разыскать тот текст.
Если бы первым прочла перевод Леванского, он определённо понравился бы мне.  Но после Жданко-Френкель не могу его читать,  с первой строчки  острое ощущение потери: ритм  у Жданко-Френкель захватывает немедленно, как перебой в ударах сердца; раз услышав, отказываешься с ним расстаться; и не меняя курса, не утоляя жажды, плывёшь  к дальней завесе. Разные стихотворения - эти два перевода.
Немецкого не знаю совсем. Разыскала было английский перевод, но это только запутывает, не приближает к ответу: какое из этих двух стихотворений ближе к настоящему Целану?
Ничего не стоит разыскать кого-нибудь, кто знает немецкий и скажет хотя бы, в каком из переводов ритм вернее, то есть ближе к оригиналу. Но мне хочется найти читателя, столь же неравнодушного к этому стихотворению, как я, чтоб он ответил.
Я новичок в ЖЖ. Не знаю, имеет ли смысл  "бросать" сюда вопросы, таким вот образом обозначив адресата - и всё?
Не знаю, посмотрим.



Profile

gsm40

June 2013

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 12:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios